|
— Ханум-саиб ', у меня гость. Он долго шел. Окажи ему почесть, принеси воды и помой ноги.
Жена замешкалась при выходе, обернулась на Подсолнуха, и тот словно через чачван 2 увидел ее горящие ненавистью глаза.
— Иди-иди, гость ждет, — поторопил Карим. Женщина вышла, по ступенькам застучали ее туфли, и
Карим кивнул на их стук:
— Младшая жена, Абида. Тринадцать лет, а уже строптивая. Нехорошо, нехорошо, — покачал он головой, словно это Подсолнух был строптивым и не слушался своего хозяина. — Уже наслышалась про революцию, бедняжка. Я ее подобрал в Кабуле в феврале, после того неудачного мятежа. семечка не имела родителей, и куда-то исчез ее брат Али...
— Постой, Али? — переспросил Подсолнух, вспоминая биографию одного из своих мятежников. — Не Гандж Али?
— Гандж Али, — удивился и Карим.
— Эге, да мы с тобой крестники, — сказал Подсолнух, но объясняться не стал.
В это время вошла с тазиком воды Абида, медленно подошла к Подсолнуху, расшнуровала ему ботинки, и тот с удовольствием опустил потные ноги в прохладу. Опустившись перед ним на колени, женщина несмело, осторожно начала мыть ноги. Дрожащие прикосновения ее рук напомнили Подсолнуху о своих шести женах, которых он не видел уже пять месяцев. О-о, как бы они его вымыли!..
Он прикрыл глаза, чувствуя только руки молодой женщины...
— Ханум, — раздался вкрадчивый голос, и Подсолнух вынужден был прервать видение, открыть глаза. Замерла и женщина. — Ханум, Подсолнух — мой гость. Уважаемый гость. Поэтому сегодняшнюю ночь ты будешь спать с ним, он будет твоим господином.
|
