|
— Но не это самое страшное. — Полковник совсем по-русски покрутил, разминая в пальцах сигарету, задержался взглядом на семейной фотографии Куликова под стеклом: у него от семьи не осталось никого. — Товарищи из ХАДа просили передать, что несколько отрядов мятежников получили задачу овладеть формой советских солдат и в ней творить бесчинства среди населения. Представляешь?
Он поднял взгляд на Куликова, и тот словно впервые увидел его лицо: осунувшееся, с темными кругами под глазами. Левая рука, через нее аминовские палачи пропускали ток в тюрьме Цули-Хумри, мелко подрагивала на столе, выдавая сильное волнение.
— Одним словом, мы ждем вооруженных выступлений в городе, — закончил Кадыр. — Штаб принимает все меры к их пресечению, но  необходимо и вам усилить бдительность, предупредить об этом посты и колонны, идущие с севера. И теперь я полностью согласен с тобой, когда ты рекомендовал внешние посты охраны города вынести как можно дальше. Врага надо бить дальше от дома, ты прав.
Нет, чай не буду, некогда. — Он выставил руки навстречу вошедшему в кабинет с чайником в руках посыльному, встал. — Все, Александр Евгеньевич. Исходя из обстановки я, кажется, не попаду к тебе на прощальный ужин. Если не буду — не обижайся.
Он прошел навстречу вышедшему из-за стола Куликову, и они обнялись посреди кабинета.
— Спасибо тебе, Кадыр, за помощь. Будь жив!
— Ташакор и тебе, Александр Евгеньевич.
Кадыр направился было к двери, но потом остановился:
— Ты знаешь, я вот о чем думаю: если бы наши люди сумели побывать у вас в стране и посмотреть, что такое социализм, война бы прекратилась. Извини за тех, кто стреляет в нашу революцию, в вас. Они потом все поймут, необходимо только время. Но ты, уезжая, не держи обиды на нашу страну за те трудности, что выпали из-за нас на твою долю.
— Мой дед, Кадыр, был революционером, так что это у меня в крови, — полушутливо ответил командир. Но потом серьезно добавил: — Нет у меня обиды на вашу страну. Более того, я счастлив, что как-то помогал вашей революции.
За окном вначале несмело, потом раскованно пророкотал гром. Куликов и Кадыр еще раз обнялись, поспешили к машине.
|
