|
Словно надсадный, разрывающий нутро кашель, глухо раздались один за другим стиснутые броней взрывы. И еще не перестало кататься в седловинах, биться о выступы скал эхо, как в него вплелись винтовочные выстрелы.
Испугавшись, споткнулась и упала женщина, и через нее, не увернувшись, перелетел Новичков. Пока они поднимались, Спирин успел добежать до них, помог подняться запутавшейся в парандже афганке.
Бронетранспортер их уже не прикрывал. Душманы, потрясая в воздухе оружием и что-то горланя, брали в кольцо. Их отделяло метров четыреста голого поля, уже можно было вести прицельный огонь, но по редкому и несколько отдаленному посвисту пуль лейтенант понял, что их рассчитывают взять живыми. С пониманием этого несколько исчезла напряженность, и Алексей бежал теперь свободнее, меньше пригибаясь.
Однако, чем ближе они подбегали к ущелью, тем чаще и явственнее начали свистеть пули.
— Еще рывок, — прохрипел лейтенант, разрывая запекшуюся слюну в уголках рта.
Женщина опять упала, и Алексей стал, заслоняя ее, лицом к бандитам. Передернул затвор автомата. Руки дрожали от напряжения, сил не хватало вдохнуть, раздвинуть грудь воздухом, саднил сбитый где-то в спешке локоть, и Спирин впервые неожиданно для самого себя вдруг подумал: «Неужели все? Жалко».
Несколько бандитов припали на колени, прицеливаясь. Лейтенант дал длинную, веером, очередь, отметив, что при его выстрелах душманы упали на землю, поползли к укрытиям.
«Не любите, однако, — словно удивляясь, подумал Спирин, пятясь за товарищами. Мелькнувшая было мысль о гибели показалась нелепой: — Я еще у Зарифы «пятнашки» не забрал», — вспомнил он, поставив многоточие еще одной длинной очередью.
|
