|
— Жив... кажется, — не открывая глаз, еле слышно прошептал тот.
— Новичков, как ты? — крикнул в люк лейтенант.
Тот что-то ответил изнутри дымящей машины, но сержант перебил:
— Душманы обходят! Здесь не продержимся.
— Новичков! — Теперь уже повелительно крикнул лейтенант, и связист тотчас вынырнул, кашляя от дыма, из
люка.
— Передал, товарищ лейтенант... Успел. Сейчас им будет цирк на проволоке.
Спирин выглянул из-за бронетранспортера.
Из широких ворот крайнего дома выбегали душманы, строились в цепь. Лейтенант отметил — человек тридцать. Много. Дорога была пустынна. Колонна автомашин, которую они сопровождали, уже скрылась за горным поворотом. Итак, вперед путь заказан, БТР подбит. Что сзади?
Шагах в десяти от них безучастно сидела на корточках женщина. Что с ней-то делать? Новичков бинтовал голову Евсееву. Держись, Миша! Самое главное — позади горы и ущелье.
— Не дрейфить, не дрейфить, — шептал для себя лейтенант, оценивая положение. Потом решительно приказал: — Отходить в горы ! Быстрее. Я догоню.
Его остановил было взгляд Евсеева сквозь щелку торопливо накрученных бинтов, но времени подбодрить, успокоить не оставалось. Он лишь еще раз подчеркнул:
— Всем отходить! Всем!
Сержант ящерицей выполз из-под колес, присел, набрасывая руку водителя себе на плечо. Новичков подбежал к афганке, торопливо говорил ей что-то, показывая на горы, БТР и кишлак.
— Быстрее! — ныряя в дым машины, опять крикнул лейтенант,
В дыму он на ощупь отыскал радиостанцию, столкнул ее к искореженному рулевому управлению, где прошла граната. Увидел белый бок бочонка с водой, но тянуться к нему не было времени, и он, выдернув кольца, бросил к рации и пулемету две лимонки.
| 
