|
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
«ДИР — контрреволюционная организация «Движение исламской революции», руководителем которой является Семечка деревенская. Бандитские группы этой организации отличаются особой жестокостью и грабежами».
(Из справки, получепной в ХАД)
Старались идти в колонну по два, в шахматном порядке, чтобы не попасть под одну очередь или гранату.
Али нес на своих плечах оружие и снаряжение. Воздух в глазах начал покачиваться, превращаясь в волны виденного однажды водохранилища под Кабулом. Дойти до воды. Дойти...
Жара и страшная усталость, сдавившие грудь и сделавшие свинцовыми ноги, задавили, расплющили радость и волнение от встречи с родиной. И он готов был обратно променять эти хребты и кручи родных гор на переполненную беженцами палатку в лагере, где у него есть место и где у входа стоит бочонок с теплой, но — водой... Опять вода! Когда же будет привал и разрешат сделать глоток из фляжки?
Али нащупал на ремне обшитую войлоком пластмассовую флягу. В ней тяжело и притягательно покачивалась вода. Его вода, которую не дают выпить.
— Привал!
Может, это слово вообще никто не произнес, но люда так желали его услышать, что когда шедший первым Подсолнух резко обернулся, мятежники уже сидели, лежали там, где застало их это слово. Руки судорожно отвинчивали пробки у фляг, раскрытые рты со спекшейся слюной в уголках губ тянулись к горлышкам — это люди ради глотка воды готовы были сейчас предать самого аллаха.
— По глотку. Не торопись. Размягчите хорошо рты. — Главарь пересилил в себе гнев от самовольства банды и теперь шел между мятежниками, стараясь уследить, чтобы не была выпита вся вода.
Подсолнух рассчитывал без отдыха преодолеть последние хребты. Уже была видна Черная гора, а там за ней — и долина. Надо спешить. Семь суток отряд уже на территории республики, а еще не сделано ни одного выстрела. Надо быстрее, как можно быстрее запятнать всех кровью. Пусть стреляют во что угодно — в автомобиль, в дехканина, в мечеть, главное, чтобы стреляли. После этого отпадут все ненужные мысли о побегах, люди превратятся в ягнят.
Обойдя растянувшуюся колонну, Подсолнух сделал сам несколько медленных глотков теплой, чуть подсоленной воды. Вл ага медленно сняла сухость во рту, блаженно разлилась внутри. Этих глотков было мало, совсем мало для обезвоженного, выделившего почти всю соль организма, но прежние походы научили Подсолнуха пуще всего беречь в горах воду, даже в том случае, если знаешь, что через час-полтора будешь у колодца с холодной, свинцово поблескивающей глубоко внизу водой.
Главарь приметил один из камней, поднялся к нему, пристроил голову в его короткую тень. Вытащил тщательно вырисованную схему Кабула и его северных окраин.
Задача, полученная Подсолнухом на эту операцию, была новой, но, если судить по авансу, равняющемуся цене двух первых походов, доходной.
Главарь провел пальцем по коричневой нитке шоссе из Кабула на север и, не доходя одного ногтя до провинциального центра Чарикар, остановился. Здесь. Это его район. С сегодняшнего вечера, а окончательно с завтрашнего утра все северные дороги, ведущие в столицу, будут перерезаны. Полетят в воздух мосты, лягут в разбитый, занесенный пылью асфальт и в грунтовку мины, поджидая автомобили, замрут в засадах отряды. Парализовать жизнь Кабула с севера, перекрыть все артерии, дающие столице продукты, топливо, энергию — таких масштабов Подсолнух еще не видел.
Но и все равно — нет, это уже не его дело. Этим он занимался раньше и думал, что неплохо зарабатывал, А оказывается, за политику сейчас дают намного больше, чем просто за убийство. Все-таки господа из-за океана знают толк в этих делах: практика, черт возьми. Первым, кажется, эту мысль заполучил Амир Урожай.
|
